Идеологическая травля историков МГУ - эксплуатация нацвопроса и путь к фальсификации: мнение

Член Общественной палаты РФ и член государственной комиссии, официально специализирующейся на борьбе с историческими фальсификациямии Николай Сванидзе. Коллаж: ИА REGNUM

Ситуацию, сложившуюся вокруг учебного пособия по советской истории за авторством двух профессоров исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова Александра Вдовина и Александра Барсенкова, без особых оговорок можно назвать знаковым событием в разворачивающейся в современной России "битве за историю". Напомним, по инициативе Николая Сванидзе, члена Общественной палаты РФ и члена государственной комиссии, официально специализирующейся на борьбе с историческими фальсификациями, Общественная палата осудила содержание работы университетских авторов. Нарекания Сванидзе и его сторонников вызвали утверждения о том, что значительная часть истории СССР приходится на период, когда лидерами страны были лица нерусской национальности, и что 63% чеченских призывников в годы Великой Отечественной войны стали дезертирами. В ходе прошедшего 6 сентября заседания комиссии Общественной палаты пособие было названо "ксенофобской фальшивкой и апологией диктатора (по всей видимости, И.В. Сталина - ИА REGNUM Новости)". К инициативе Сванидзе подключился ряд должностных лиц Чечни, в частности, уполномоченный по правам человека при президенте Чечни Нурди Нухажиев. В результате Вдовин и Барсенков под угрозой предъявления им судебного иска заявили, что при составлении пособия были использованы "непроверенные сведения" и что в занимающееся распространением пособия издательство ими была направлена просьба приостановить продажу книги. Ситуацию прокомментировал 8 сентября для ИА REGNUM Новости кандидат исторических наук, сотрудник Института российской истории РАН Андрей Марчуков:

События вокруг учебника Вдовина и Барсенкова начали происходить ещё в начале нынешнего лета. Теперь к этому примешали чеченский фактор, хотя когда кампания против пособия только начиналась, этот фактор не затрагивался и педалировались совсем другие моменты. Вообще при анализе данной кампании создаётся впечатление, что дело не в истории как таковой, не в самом этом учебнике, и не в тех возможных ошибках, которые там могут быть, а могут и не быть.

Поначалу теми людьми, которым пособие не нравилось, поднимался еврейский вопрос: внимание критиков привлекло то, что в книге, по их мнению, освещалось слишком много событий, связанных с евреями и их положением в Советском Союзе. Авторам также вменялось в вину то, что Сталин в их работе излишне прославляется и превозносится, хотя он, согласно инициаторам кампании, этого не заслуживает.

Эта кампания сразу превратилась из критики учебного пособия (стоит отметить, что это именно учебное пособие, а не учебник - это совершенно разные вещи, притом, что критики как раз склонны подменять первое понятие вторым) в политическую акцию, шельмование авторов. Дело, естественно, не в авторах - противникам пособия не нравятся, в первую очередь, не возможные ошибки в тексте работы, а авторский подход к освещению исторических событий. Если бы дело сводилось к обычной критике издания, это можно было бы сделать в культурной форме, что позволило бы найти возможные неувязки и представить их авторам с тем, чтобы они устранили их в следующем издании. Но эта кампания имела совершенно иную цель. Она строилась на выдернутых из контекста цитатах и отдельных формулировках, которые, по мнению противников пособия, являются неправильными и вредными. Стоит отметить, что пособие строится на научной литературе и общедоступных источниках и, в частности, насколько я знаю, цифры, касающиеся присутствия этнических евреев в органах власти СССР, были взяты из работ известного российского специалиста, сотрудника Института российской истории Геннадия Костырченко, который написал ряд фундаментальных монографий о жизни евреев в Советском Союзе.

Однако в какой-то момент апологеты критической кампании поняли уязвимость своих позиций в случае начала серьёзного академического обсуждения пособия. И ими были задействованы другие рычаги. Я не могу сказать, откуда взялось приведённое авторами число дезертировавших с фронта чеченцев - может быть, их было не 63%, однако само явление имело место. И очевидно, что даже если приведённая цифра неверна, то замалчивать это событие нет никакого смысла - нужно просто определить его границы. Это никоим образом не послужит делу разжигания межнациональной розни и повышению недоверия в отношениях между чеченским и русским народами: что было, то было. Это объективная реальность, и любое замалчивание и приукрашивание проблемы, в какую бы сторону оно ни было направлено, не приведёт ни к чему хорошему. Сокрытие правды всегда вредит больше, чем сама правда.

Я не знаю, что действительно представляет собой ситуация с возможной подачей иска против авторов пособия. Однако я думаю, что здесь мы имеем дело либо с блефом, либо с фактором психологического давления на авторов, на исторический факультет МГУ и на распространяющее пособие издательство. Если по этому вопросу действительно началось бы объективное судебное разбирательство, то оно потребовало бы привлечения доказательств - в частности, детального рассмотрения исторической проблемы, происходило или нет массовое дезертирство чеченских призывников в годы Великой Отечественной войны, а если происходило, то в каких масштабах. Документы по этому поводу есть и отрицать их подлинность и непредвзятость не имеет смысла, поскольку они составлялись структурами НКВД для информирования высших должностных лиц страны и, прежде всего, Сталина, о реальном положении дел на Северном Кавказе в период, когда шла война и когда подтасованные факты были никому не нужны. Поэтому разбор данных источников вполне ясно показал бы, имело ли место данное событие, и если да, то в каких масштабах. Я полагаю, что здесь авторы столкнулись именно с психологическим давлением: очевидно, что критики пособия преследовали своей целью отнюдь не установление исторической истины.

Сейчас трудно предсказывать, что случится с этим пособием в дальнейшем. Возможно, его критикам удастся вывести его из образовательного процесса Московского университета и других ВУЗов. Стоит, однако, отметить, что вся эта кампания является достаточно прискорбным фактом. В этом году в России отмечалось 65-летие Великой Победы, было официально объявлено о недопустимости фальсификации истории. Первые лица страны недвусмысленно дали понять, что им нужно правдивое освещение исторических событий. Но если кому-то не нравятся какие-то исторические факты и он желает их замолчать, то это как раз и свидетельствует о стремлении фальсифицировать историю. Это не может способствовать оздоровлению российского общества. И такая политическая кампания, которая местами перерастает в травлю, не пойдёт на пользу отечественной исторической науке. Если какие-то люди хотят опровергнуть то или иное утверждение, это нужно делать в академической среде в рамках научной дискуссии, а не охаивать книгу или автора. Идеологическая ангажированность, которую продемонстрировали критики пособия Вдовина и Барсенкова, противоречит делу борьбы с фальсификацией истории, подменяет историческое познание определёнными догмами и политическими установками. Я не хочу сказать, что данное пособие - это идеальный продукт. Возможно, в нём содержатся некоторые ошибки и неточности. Но таковых встречается великое множество в огромном количестве современных пособий.

При этом нельзя забывать, что на многие критические замечания, представленные в начале, авторы дали в интернете ответ с фактами в руках. Но об этом ответе Вдовина и Барсенкова, который появился ещё летом, известно гораздо меньше, чем о тех критических замечаниях, которые высказываются в их адрес.

Остаётся выразить огромное сожаление по поводу того, что вместо вдумчивого спокойного обсуждения недочётов, имеющих место в любой научной работе, была поднята кампания, ведущаяся на нервах и на надрыве. Её организаторы привлекли себе в помощь людей, которые действительно болезненно относятся к своему национальному достоинству, в чём их, несомненно, можно понять. Но всё же любое обсуждение исторических работ должно прежде всего вестись в академических научных рамках.